«Почти обезумев, сидел он за золотою кучею, все еще спрашивая себя, не во сне ли все это. […] Несколько минут он перебирал их, пересматривал, и все еще не мог прийти в себя. […] он набросил руку на золотую кучу, лежавшую пред ним, и сердце забилось сильно от такого прикосновенья. «Что с ними сделать? - думал он, уставив на них глаза. - Теперь я обеспечен, по крайней мере, на три года, могу запереться в комнату, работать. […] Так говорил он заодно с подсказывавшим ему рассудком; но извнутри раздавался другой голос […] Теперь в его власти было все то, на что он глядел доселе завистливыми глазами, чем любовался издали, глотая слюнки. Ух, как в нем забилось ретивое, когда он только подумал о том! Одеться в модный фрак, разговеться после долгого поста, нанять себе славную квартиру, отправиться тот же час в театр, в кондитерскую, в... и прочее […]». (Н.В. Гоголь «Портрет», Ч. I)