Открытка почтовая. Портрет Н.В. Гоголя.

Конец XIX - начало XX вв.

бумага плотная; печать типографская, печать фототипная

13,9х8,9

Германия, Берлин

В аксаковский дом Гоголя привел М.П. Погодин (1800-1875, русский историк, писатель, публицист, друг Н.В. Гоголя). Вот как об этом пишет С.Т. Аксаков во вступлении к своим мемуарам: «В 1832 году, кажется весною, когда мы жили в доме Слепцова на Сивцевом Вражке, Погодин привез ко мне, в первый раз и совершенно неожиданно, Николая Васильевича Гоголя. «Вечера на хуторе близ Диканьки» были давно уже прочтены, и мы все восхищались ими. Я прочел, впрочем, «Диканьку» нечаянно: я получил ее из книжкой лавки, вместе с другими книгами, для чтения вслух моей жене, по случаю ее нездоровья. Можно себе представить нашу радость при таком сюрпризе. Не вдруг узнали мы настоящее имя сочинителя; но Погодин ездил зачем-то в Петербург, узнал там, кто такой был «Рудый Панько», познакомился с ним и привез нам известие, что «Диканьку» написал Гоголь-Яновский. Итак, это имя было уже нам известно и драгоценно». Со временем дружеские отношения соединили писателя со многими членами этой семьи, но наиболее близки ему оказались Константин Сергеевич и в особенности Сергей Тимофеевич. С.Т. Аксаков относился с величайшим уважением к гоголевской гениальности, был снисходителен к его человеческим слабостям, бескорыстно помогал в житейских делах. Сергей Тимофеевич не уставал доказывать всем, что Гоголя нельзя «судить по себе», по обычным человеческим меркам, что его мысли, нервы и чувства в несколько раз тоньше и более ранимые, чем у всех. Гоголь часто останавливался у Аксаковых, а в 1849 году даже отмечал своё сорокалетие у них в доме на Сивцевом Вражке. Представлена открытка с репродукцией самого известного портрета Гоголя работы Федора Моллера, написанного в 1841 году по просьбе писателя для матери Марии Ивановны Гоголь-Яновской. «Слышал я, – вспоминал Н.В. Берг, - что он заказан был Гоголем для отсылки в Малороссию, к матери, после убедительных просьб целого семейства. Гоголь, по-видимому, думал тогда, как бы сняться покрасивее: надел сюртук, в каком его никогда не видели, ни прежде, ни после; растянул по жилету невероятную бисерную цепочку; сел прямо, может быть, для того, чтобы спрятать от потомков, сколь возможно более, свой длинный нос, который, впрочем, был не особенно длинен». Парадный облик модели придает не только одежда, но и «искусственная» улыбка, «которая никогда не составляла главной принадлежности его лица» (П.В. Анненков). Популярности этого изображения Гоголя способствовал перевод живописного оригинала в гравюру. Высокая степень сходства моллеровского портрета с оригиналом, особенно авторитетно подтверждена гравером Ф. Иорданом, человеком, близко знавшим Гоголя. «Его портрет, написанный Моллером, – верх сходства. – Вспоминал Ф. Иордан. – Мне пришлось два раза гравировать с него».

Графика