Важные эпизоды поэмы раскрываются Агиным в целых сериях рисунков, в этой череде иллюстраций зритель наблюдает развитие сюжета. Так, на нескольких листах художник воспроизводит в разных стадиях сцену торговли умершими крепостными между Чичиковым и Собакевичем. В смене остро схваченных выразительных жестов и мимики, от рисунка к рисунку, открывает он все новые и новые неприглядные черты их характера. В сопоставлении с медвежьей осанкой и угловатыми движениями грубого Собакевича еще отчетливее выступает суетливая подвижность изворотливого покупателя мертвых душ.
«Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы что-нибудь похожее на выражение показалось на лице его. Казалось, в этом теле совсем не было души, или она у него была, но вовсе не там, где следует, а, как у бессмертного кощея, где-то за горами и закрыта такою толстою скорлупою, что все, что ни ворочалось на дне ее, не производило решительно никакого потрясения на поверхности.
– Итак?.. – сказал Чичиков, ожидая не без некоторого волнения ответа.
– Вам нужно мертвых душ? – спросил Собакевич очень просто, без малейшего удивления, как бы речь шла о хлебе.
– Да, – отвечал Чичиков и опять смягчил выражение, прибавивши: – несуществующих.
– Найдутся, почему не быть... – сказал Собакевич.
– А если найдутся, то вам, без сомнения... будет приятно от них избавиться?
– Извольте, я готов продать, – сказал Собакевич, уже несколько приподнявши голову и смекнувши, что покупщик, верно, должен иметь здесь какую-нибудь выгоду». (Т. I, Гл. 5)
Читать далее